СЕРГЕЙ ЕСЕНИН

Я ахал, акал.

Пел мезонин. Есенин о земле

плакал, ахая.

Для палиндромиста фамилия «чёрного человека» как разбитое надвое зеркало. Сегодня он напомнил Дмитрия Авалиани и не потому ли, что оба они ушли в декабре?

Авалиани

не сено, мадам,

он Есенин, аи, лава.

Я и раньше писал об обоих, но без евангелического восклицания:

Се Есенин!

А Нине се

Е. С.

Прочитав ещё в юности «Роман без вранья», я узнал, что он был проездом в моём Дербенте вместе с Анатолием Мариенгофом. Сергей Есенин очаровал меня и заманил на Рязанщину не только за дипломом словесника. В любом случае он наилучший посол загадочной Руси во всём остальном мире.

Цел у Есенина пан

как наган,

как на пани не сеулец.

Только надземные поэты настолько глубоки, что никакими беседами о них не вытрясти душу до дна.

Я, Есенин,

гол и хил,

огни не сея.

Мгновенно он отклонил мою самокритику и подсказал иначе:

Я сага,

я, Есенин, гордо бодр,

огни не сея, а гася.

Мне приходилось встречаться с иранцами, которых он буквально влюбил в нашу родину своими персидскими мотивами. Вместе с тем именно Есенин впервые осветил восточные закоулки русской души. Теперь читателю ясно, почему я не исключил из настоящей статьи некоторые иллюстрации, однако, продолжаю.

У казака русел мезонин…

Есенин – о земле

сура казаку.

На сей раз при чтении с конца видно, как фамилия зеркально раздваивается при любом знаке препинания, хотя я предпочёл многоточие.

Ире пой,

Есенин,

и Нине сей о пери.

Напоследок привожу рифмопалиндром, где «сей» - уже глагол в форме повелительного наклонения:

Ас,

Нине сей опий, ой,

и пой,

Есенин С. А.

На фоне изумительной трели, которую источает фамилия, нет сомненья, что ас не только по смыслу роднится с инициалами, но и по звучанию.

 
 

 

СЛОВО О СЛОВАХ

 

Я подарил трём тёзкам свои сборники с рифмопалиндромными автографами:

 

Ира,

 

пиши,

 

твори,

 

сиро

 

в тиши

 

пари.

 

Вторая надпись чуть удлинилась и утратила привлекательность, то есть даже умеренное многословие редко улучшает наши творения, а портит часто:

 

Ира,

 

пиши,

 

твори

 

стихи

 

и хит,

 

сиро

 

в тиши

 

пари.

 

Зато третья и окончательная вариация оказалась самой лирической:

 

Ира,

 

пиши,

 

твори

 

сонно.

 

В речах аллаха червонно,

 

сиро

 

в тиши

 

пари.

 

Разумеется, есть другие интерпретации, но я не сумел сказать лучше.

 

 

 

ОДНОРИФМИЦА, ОДНАКО

 

Из семи букв сложилось равнорифменное восьмистишье, в котором окончания всех строк как никогда идентичны:

 

В Неве сей

 

вне весей

 

лев, ей-ей,

 

левей ей.

 

Веселей

 

вес елей,

 

век селей,

 

векселей.

 

Заметьте, что единственная гласная буква умудрилась повториться в коротком стихотворении 24 раза.

 

 

ЗЕРКАЛЬНО-КОВЕРКАЛЬНЫЕ СТРОКИ

 

Удивительны перевертни с двойным смыслом, а удачны в исключительных случаях:

У реп в Корее веер тих перу.

 

Читаем с конца и слышим нечто новое:

У реп хитрее веерок в Перу.

 

Две строки, но один перевертень, который продолжает творить чудеса:

У реп в Корее

веер тих перу.

У реп хитрее

веерок в Перу.

 

Получается целый рифмопалиндром да ещё с каламбурной рифмой. Если угодно, он запишется как пятистрочье:

У реп в Корее

веер

тих перу.

У реп хитрее

веерок в Перу.

 

Понятно, что нынешний веер «хитрее» обычных и рифмуется даже с «в Корее». Вот аналогичный куплет, но уже трёхрифменный:

Масон

у колбы блокнот с укором латал носам.

Масон латал мороку,

стон

колбы Блоку,

но сам.

 

И ещё один пример:

Уда гну

как скакун саду.

Уда сну

как скакун гаду.

 

ЗАГАДОЧНАЯ СТРОФА

Самой удивительной из моих равнорифмиц является следующая:

                                                                                    Павлу Нагорских

                                                                        Опер мил, а я

                                                                        ржав опятам,

                                                                        о Перми лая,

                                                                        ржа, вопя там.

Во-первых, крайние буквы этих строк при параллельном чтении образуют понятную фразу «О, ярмо ярм», которая сразу же устремляется вспять и обрывается: «Мря, о, мря, о …». Последняя буква, угождая загадочной сути, выглядит как цифра.

Во-вторых, достаточно одного сдвига, чтобы вывернуть смысл наизнанку:

                                                                        Опер, милая,

                                                                        ржав опятам,

                                                                        о Перми лая,

                                                                        ржа, вопя там.

В-третьих, все строки легко и не раз перемещаются, не посягая на форму, но влияя на содержание, например:

                                                                        О Перми лая,

                                                                        ржа, вопя там,

                                                                        опер мил, а я

                                                                        ржав опятам. 

 
РАВНОРИФМИЦЫ КАК МНОГОБУКВИЕ

Равнорифмицы, которые зиждутся на нескольких буквах, являются редкими. Вот образец, где задействованных букв меньше, чем строк:

Соска та

со ската,

со скота,

с ос кота.

О, скати

ос Кати,

с вас тики

свастики.
 
ПУНКТУАЦИЯ И КАВЫЧКИ

Одна из моих равнорифмиц слишком чувствительна к пунктуационному воздействию:

Д. Оля?

До «ля»

доля,

дол «я».

В данном случае Оля до конца жизненной гаммы является чьей-то судьбой, будучи неординарной личностью. Если мы заменим вопросительный знак запятой и уберём вторые кавычки, то уже я, обращаясь к женщине, называю себя долей и долом. Возможна даже такая вариация, когда всё предложение – это одно подлежащее и пять сказуемых:

Д. Оля –

«до», «ля»,

доля,

дол, я.

В этой строфе крайние буквы при параллельном чтении образуют палиндроминку:

«Дядя» – дядя? «Яд» – яд? «Яд» – яд!

Как видите, зеркальная строка тоже нюансирует, но мне близка вариация с фамильным инициалом:

Дядя, дядя… Я Д… Я Д… Яд, яд…

Многоточие, или троеточие, - это Троица русской пунктуации, где уйма смысла или просто уйма, лишённая слов.

 

СТРОКИ-БЛИЗНЕЦЫ

В русской равнорифмии способны созвучиваться три и даже четыре строки:

Уста ли

устали?

У ста ли

у стали?

Этот куплет мог бы стать пятистрочным, если я слегка посягнул бы на качество:

Ус тал и

уста ли

устали?

У ста ли

у стали?

Чаще удаются омонимные трёхстрочья, но не дважды в одном стихотворении как в данном случае:

Барсуку мы

бар, сук, умы,

барсу кумы.

Бурим ели,

бури, мели

барду мы.

Бар думы –

буриме ли?

Всё-таки равнорифмица как стиховид слабо изучена в прошлом, а сегодня почти забыта, так что даже обычная и тем более экзотическая равнорифмия лишь предвкушают пристальное внимание своих исследователей.

 
АВАЛИАНИАДА

Величие Дмитрия Авалиани в том, что он первым вознёс хлебниковскую планку на новый уровень. Жаль, что моё знакомство с ним ограничилось двумя телефонными беседами, но всё-таки я успел оценить вслух один его шедевров:

Муза, ранясь шилом опыта,

ты помолишься на разум.

Теперь в скорбных думах о нём возникают во мне некие перифразы, безусловно, бледные и разве что искренние:

                              Дмитрию Авиалиани

Муза, ранься ломом иногения,

ахая как я, ахая

и не гонимо молясь на разум.

Если внести в первоисточник авторские инициалы, кстати, дважды словообразующие, то получается почти эпитафия:

Муза, ранясь шилом опыта

Д. А.,

ты, помолишься на разум.

Вспоминается другой Авалиани: «Ад я лишил яда», что звучит как подсказка:

Муза, ранясь шилом опыта

Д. А. или ада,

ты, помолишься на разум.

Увы, слышится Илиада, а чудится Авалианиада.

 

Палиндромные хокку по теме

1

Ах, у Димы дым,

а мы

дым и духа.

2

Я слит, сер, келеен,

а Д. А.

не еле крестился.

3

Ундина ила

вам, асам,

а сам Авалиани дну.

4

Авалиани

не сено, мадам,

он Есенин, аи, лава.

5

Авалиани

Акутагаве – дух у дев,

агат у Каина и лава.
 
 
АЛА РУСЬ С УРАЛА

Я на перепутьях творческой жизни растерял без сожаления и раздарил с удовольствием сотни зеркальных строк. Мог бы предать забвенью и следующие рифмопалиндромы, но они рвутся в печать, поскольку в палиндромии нет о Руси более удачных:

1

На Руси бог и атом,

на Руси фойе, фатум,

смута фей, офис, уран,

мота иго, бис у ран.

2

В оси

Руси

Неман – звон,

но и он

нов

знамени сур и сов.

3                                            

            Павлу Нагорских

Як

акал,

а я какал,

а Русь с Урала

как я ала,

как я.

Уже в постскриптуме замечу, что каламбурное начало в третьем примере может выглядеть двояко:

Я какал,

а як

акал.

В палиндромии такое случается очень редко.

 

 
ПОЗВОЛЬТЕ И МНЕ О ХЛЕБНИКОВЕ

Палиндромисты – это блюстители азбучного кодекса, но многие из них попирают святую святых. Если одни пренебрегают мягким и твёрдым знаками, то другие промышляют избирательным спариванием различных букв. Есть и такие, для кого вся азбука состоит из двойняшек и тройняшек. Иначе как объяснить поведение призеркальной девицы, которая «ю» уподобила «ё», дабы спасти чуть ли не шедевр. На прощание рассерженная всезнайка со ссылкой на Хлебникова прочитала мне нотацию о некой вольной палиндромии, не сказав при этом ничего вразумительного. Тем не менее я признателен ей, потому что она спровоцировала меня на поучительное для палиндромистов четверостишье:

ЮБКА

С пренебрежением к тряпью

давай, дитя моё,

мы в слове «юбка» букву «ю»

заменим буквой «ё».

Иначе говоря, у нас нет схожих букв, ибо каждая по-своему творит чудеса, а вольнописец Хлебников как палиндромист пораженчески устарел. Однако, я очень люблю его, но иного, без которого я не вдохновился на стиховедческую лирику и не сложил бы прицитатные миниатюры о нём.

ВЕЛИМИРУ ХЛЕБНИКОВУ

Ты строчка «Свобода приходит нагая»,

в которой так просто и так неспроста

звучат триедино, мой слух обжигая,

свобода, пришествие и нагота.

 

ПАМЯТИ В. ХЛЕБНИКОВА

Пером жар-птицы и тушью зари

татуирован любой изнутри,

кто слышал стих, подобный занозе:

«Русь, ты вся поцелуй на морозе».          

Эту строчку я шепчу как молитву, перед которой блекнут целые поэмы, в том числе хрестоматийные, а иногда мне кажется, что Велимир написал её в соавторстве с богом.
 
РЕДКОЕ АКРОТЕЛЕСТИШЬЕ

Я окрестил и записал очередной палиндром следующим образом:

                                                              Дважды акротелестишье

                                                                                                 Павлу Нагорских

                                                         О лосе

                                                         королева певала шаманам, а шалаве Павел

                                                         о роке соло.

В этих строчках крайние буквы при вертикальном чтении связываются в слова, которые в свою очередь образуют, нет, не обычное, а зеркальное предложение «Око ело Оле око». Если мы пожонглируем этими словами или прочтём упомянутые буквы в любой логической последовательности, то получим в итоге двенадцать точных и условных палиндроминок.

 
ЗАБАВНЫЙ СЛУЧАЙ

Однажды я предложил знакомым филологам записать и оценить два моих четверостишья со сбитым ритмом. Продиктовав, я умолчал о том, что одно из них является зеркальным:

                                                                                         Ф. Искандеру

                                                           Узор как узор Гулиа тебе на небе тлел

                                                           и милел,

                                                           тебе на небе таил угрозу

                                                           как розу.

Оценки оказались различными, но никто из рецензентов не догадался, что абхазская заря изображена палиндромистом. 

 
ТОТАЛЬНЫЙ КАЛАМБУР 

Тоталька - это строфа, все строки которой являются побуквенными близнецами:

Уста ли

         устали?

                  У ста ли

                           у стали?

 
ПОСЛОВИЦА О ПОБУКВИЦЕ

Побуквица - это палиндромное изречение:

Болванит, сияя,

истина раз, а ранит,

сияя, истина в лоб.

 
ДВОЕВЛАСТИЕ ДВОЕБУКВИЯ

Двоебуквие - это палиндромное стихотворение, сконструированное из двух букв:

Ужу,

уж жужжу

ужу.

А вот пример комбинированного двоебуквия - палиндромного акротелестишья:

Ал, ЛалА,

ЛаЛ.

Лал аЛ,

АллА.

 
 
КОМБИНИРОВАННОЕ ТЕЛЕСТИШЬЕ

В нижеследующем палиндромном телестишье не только конечные буквы каждой строки образуют фразу "Я ас", но и начальные, однако, читаясь уже снизу вверх:

Себе не нечто Я,

а гений, ой, и негА,

я отче не небеС.

Подобные телестишья называются комбинированными и даже в формалистической поэзии встречаются редко. 

 
АРИЙСКИЕ ХОККУ
Японское хокку – это белостишье, где в средней строке семь слогов, а в двух других по пять. Наши переводчики отвергают такую форму как чуждую для русскоречья. Я согласен и, тем не менее, сложил на импортный лад десятки отечественных хокку, среди которых есть даже зеркальные:
Отче, некто кок
ил лакал, а лакал ли
кокотке нечто?
Читатель, не будучи предупреждённым, решил бы, что перед ним не палиндромные, а обычные куплеты:
Оду чучела
калечу я у чела,
калечу чудо.
В моём цикле есть образцы, в которых ощущаются рифмы:
Я и ты, Бендер,
быдла бра да дар балды,
бред небытия.
Вот ярчайший пример рифмопалиндромной хоккуистики:
Асу за кактус
у нас ананас, анус,
утка казуса.
Это японское трёхстрочье способно выглядеть русским шестистишием:
Асу за
кактус
у нас
ананас,
анус,
утка казуса.
Подобные стихи я окрестил рухокку.
Да грянет день, когда мы, стихороссы, снисходительно сыграем вничью с самим Мацуо Басё.
 
Ещё несколько моих арийских хокку:
 1
У ниш в укоре
пело, воя о воле,
перо кувшину.
2
Я ара кукле,
бог иен, а не иго,
белку карая.
3
Не лис себялюб,
а жираф у фар и жаб,
юля, бессилен.
4
Агата взор я,
я ром у мам у моря,
я роз ватага.
5
Веер века клял
кал злаков и вокал зла,
клял как евреев.
6
У Перми шутим,
ибо року коробим
и тушим репу.
7
Увёл Рохлина
раж жужжа и аж жужжа
ранил хор Лёву.
8
Я асу куца,
мясо слив увил сося,
мацу кусая.
9
Кот оба раза
завис сам у массива
за заработок.
10
Меч Азе не дан,
но он Наде дан, но он
Наде незачем.
 
 
ЧТО ТАКОЕ ДИАФОРМИЦА?

Диаформица (термин изобретён мной) – это палиндром, являющийся одновременно каламбуром или равнорифмицей:

Им я

иранец

со сценариями.

Имя

и ранец

со сцен ариями.
 
Создать бесплатный сайт с uCoz